Loading...

/n5


Сергей сидел тихо, но важно. В моменты особенно скучных совещаний, а особенно на высокодуховные темы, он как правило тешил себя извращенными сексуальными фантазиями. И чем больше духовности продуцировал голос начальства, тем яростнее карлицы лесбиянки трахали друг друга. Еще у него очень натерли ноги и болели почему-то зубы. Ладно. Зубы — это последствие вчерашнего IDRON14 с Василичем. Но ноги то почему? За эти туфли можно смело прокормить пару крестьян в течение полугода. Наташка знает и размеры, и предпочтения. Да что ж такое. Карлики из фантазий резко остановились и виновато начали смотреть на свои ноги. Возбуждение ушло.

Сталин на коленях, отсасывающий большой черный, летающий хуй. Он смешно ворошил усами, когда хуй входил глубже.

… cтагнация смыслов – есть основа нашей стабильности. Курс надо держать ровно, какими бы не были погодные условия. Вера, зависимость, нищета и информация. Четыре кита, всадника если хотите, парадигма нашего. А наше это наше. И если растают ледники, если вулканы, если уровень океана там или воздух. Наше — это наше. Мы одна цепочка. И прошу помнить, что так было всегда. Аминь. Славься Бог, Родина, Народность. Богу надо платить, родине доверять, а о народности помнить. Ибо только ее глубина. Ее душа и ее смиренность – дает нам ликвидность и надежду верить в наше.
А наше это наше. Амммммммиии …. Наше …. Бог …. БоБоБББ

По проекции пошли помехи. И она виновато захлопнулась. Присутствующее казалось и не заметили. Чинно соблюли пару минут напряженной и озабоченной тишины, а потом медленно разошлись в поиске рабочего успокоения. Cергей остался на месте.

Наталья Николаевна незаметно ожидало его одобрительного указания у входа в переговорную.

Сергей вспомнил школу.

Скучные уроки, чувство постоянного угнетения, недостаток серотонина, серые тучи и грубые мелованные сверху и покрашенные снизу зеленым, бесконечные узкие коридоры.

Один день конкретно. Тогда он узнал многое о нулях и единицах. И без всякого сомнения привело его к той точке, в которой он сейчас находился.

Они прогуливали Основы Информационной Теологии. Собрались без предварительных договоров. Как-то спонтанно. Втроем. Пашка, Леня и он. Выпили. Еще и еще.

Пашка кстати его сюда и пригласил. Хорошее место, государственное, бойкое. 27 лет прошло. Страшно подумать. Леня как-то и умер давно. Обширялся букеровской цифры, да еще в паленный вход. Упал в сток и медленно варился в кипятке. Варился в последнем цифровом приходе.

Как выпили Пашка предложил взять новой цифры. О ней все уже давно слышали, но никто не пробовал. Говорили разное, вплоть до того, что она сжимает тебя в двухмерное пространство и ты становишься точкой или линией. И это воистину представлялась охуенным.

Пока шли к барыге в сотку (а они тогда еще были в диковинку. Огромное прямоугольники, упиравшиеся в облака крышей и антеннами, и грязными боками подпирающие мусорные окраины) встретили знакомых сосок. Машку и Люду. Леня обмолвился про цифру, и они остались с нами, почти без намеков обещая посильную награду в эротическом эквиваленте. Пока бесконечно долго подымались на нужный этаж, Сергей чувствовал запах перегара и похоти, пота и сырости от промокшей верхней одежды. Он теперь абсолютно точно знал – так юность и пахнет. Его отпрыск получил в наследство такой же запах. Он редко его видел. Теперь новые развлечения. ЧЕРНУБЕЙ, феодализм мелкий. Чушь. Все теперь чушь.

Барыга ловко посчитал деньги, задеплоил по дозе и предоставил за отдельный бонус небольшое помещение. Cтавились по очереди. Пашка первый, потом девчонки, Леня и в конце Сергей. Они не свернулись в двухмерное пространство к счастью или к сожаленью. Это была такая же цифра, как и на новый год. Может разве что чуть агрессивнее. Точно более нейрогормональная.

Машка прислонилась к подоконнику и разделась. Пустой взгляд, нервная улыбка, маленькая подростковая грудь и дорогая цветная анимированная татуировка на животе. Сталин на коленях, отсасывающий большой черный, летающий хуй. Он смешно ворошил усами, когда хуй входил глубже. Такие сейчас никто не делает. Нельзя. Да и не модно.

Cергей помнил как медленно подошел к ней и очень механически начал ее трахать. В одном простом и неспешном ритме. Как детроитское техно. Как механизм старого довоенного теплохода. Долго и методично. Как и в техно главное там было между ударами.

Пустота. Тишина. Нули в окружении единиц.

Нули сочились своим превосходством. Нули были надменными. Нули всегда побеждали и всегда будут побеждать. Может только не здесь и не сейчас. В этот атомарный момент – которого никто никогда не чувствовал в трезвом состояние ты иногда единица. А в остальном ты сочащийся собственной пиздатостью ноль. И та цифра давала им это сполна.

Люда стояла рядом. Голая. Открыла окно и так же медленно и методично. Осторожно перекидывая одну ногу за другой, прыгнула вниз. Cергей хорошо помнил. 78 этаж. К тридцатому она стала точкой. Она единственная обрела ту двухмерность, о которой им всем говорили. Только она одна.

Все ей завидовали. И он особенно.

- Cергей Олегович, Павел Петрович очень просил Вас зайти. Извините, что прерываю Бога ради.
- Наташенька все хорошо. Иду уже. Он у себя?

В кабинете у Павла Петровича помимо него была служба охраны. Глухо задернуты шторы. Последний раз такое было когда казахи пытались захватить этаж.

Если вкратце их организация под чутким контролем партии и пятерки делала высококачественный цифровые посмертные маски. Не те дешевые рекламные боты для колхозников с рекламой и полупьяными сценариями.

Государственные заказы.

Время от времени заказы брались со стороны. Как с казахами. В ходе первого сеанса маска их какого-то очередного мамбета посоветовала им полизать пиздятинки. Конечно же в рамках художественного усиления речи. Наполнители правда не учли, что в том регионе пиздятинку никто отродясь не лизал. Ибо дело это низкодоходное. Казахи смекнули, что при жизни кумбакчакмак такого бы себе не позволил бы и почуяв недобросовестные сервис, пришли специфическим образом жаловаться. Закончилось все конечно хорошо для компании. Плохо для недовольных клиентов. Но пока, ждали спецназ пришлось немножко понервничать.

Cергей точно знал. Cейчас не будет казахов. И не будет пиздятинки.

- Cережа. Мелкий твой попал серьезно. ЧЕРНУБЕЙ его срисовали по-черному. Хуй знает кто. Выясняем. Транспорт в пути. Алкаша этого лупоглазого уже вытащили. Плюс взяли еще один вариант в проработку. Технологии очень дорогие. Дело хуевое. Давай на место сейчас. Остальные к вечеру подтянутся.

Сергей почувствовал, как на секунду стал холодной и уходящей грязными и острыми краями в космос единицей. И в радиусе многих световых лет он не чувствовал ни одного охуевшего от собственной полноты нуля.

А что будет дальше?